Я - да. А ты?
Однажды ИП Алексей Яблоков пил чай у себя в саду, наслаждаясь ароматом цветущих яблонь. Где-то заливисто пела сойка. Весна была в разгаре. Идиллию нарушила трель телефона. Яблоков глянул на экран и прочитал telegram-сообщение от абонента «Рынска»:
«Ты все-таки хороший. Божена».
ИП поперхнулся и пролил чай себе на грудь.
- Однако, - промычал он. – Это как-то… наверное…

Прежде, чем он успел отставить чашку, пришло новое сообщение:
«И добрый. Божена».
- Дурака она валяет? – пробормотал Яблоков, чувствуя, как его щеки пылают, несмотря на вечернюю прохладу. – Или пьяная? Что за…

Дзинь! Дзинь! – пришли еще два сообщения:
«Я и не думала, что называть тебя добрым так приятно. Божена».
«Подлинное сострадание есть сопереживание нрав­ственной оправданности страдающего. Божена».

ИП Яблоков ничего не понял, но так взволновался, что разбил блюдце. На некоторое время ему пришлось оторваться от телефона, а когда он вернулся, оказав себе первую помощь, выяснилось, что абонент Рынска осыпал его целым градом сообщений.

«Человек живет, пока любит. А если не любит, так зачем он нужен? Божена».
«Войди в туман – и поймешь, о чем я. Божена»
«Умный и нежный. Божена»
«Свечой бы трепетала в твоих сумерках. Божена»
«Добро есть вечная, высшая цель жизни. Божена».
«Милосердие, гуманизм и ты – вот три вещи, ради которых стоит жить. Божена»
«Хочу консомэ. Божена»

ИП Яблоков ходил по дому, не находя себе места. Он пробовал позвонить Божене Львовне, но тут же сбросил вызов.
- Нельзя, нельзя, - бормотал он, - это все испортит…
До полуночи он пытался придумать адекватный и недвусмысленный ответ. В половине первого пришло сообщение: «Я – да. А ты? Божена.» - и тут ИП Яблоков не выдержал. Запрыгнув в автомобиль, он рванул с места и на бешеной скорости помчался в Москву. По дороге он купил две бутылки «Кристалла» и буквально на коленях упросил заспанную продавщицу цветов завернуть ему чахлый букетик ирисов.

Оказавшись в Гранатном переулке, где квартировала Божена Львовна Рынска, ИП Яблоков взлетел по лестнице и остановился возле дубовой двери с табличкой «Мандавошкам вход запрещен!».
Дверь распахнулась сразу после звонка. На пороге стояла Божена Львовна. Ее лицо украшала золотая гиалуроновая маска с пептидами.
- Слышь, козлина, ты охуел?! – вкрадчиво спросила маска. Яблоков вздрогнул и попятился, прикрываясь ирисами.
- Я спрашиваю, - пронзительно заговорила Божена Львовна, выдвигаясь на полкорпуса вперед, - ты, бля, тварь шелудивая, оборзел среди ночи являться?! Мало я вас, мудаков, травила в соцсетях? Вы мне теперь в Телеграм срете?! Аккаунты от моего лица заводите, да?! Че у тебя в букетике, крысеныш? Камера, да? Я тебе, бля, щас устрою любовь и милосердие! Ты у меня щас на эти бутылки… Игореееек! - закричала вдруг Божена Львовна, обернувшись в проем квартиры. – Ты посмотри, что за дрищ явился!

Не дожидаясь Игорька, Яблоков с грохотом уронил шампанское, развернулся и дунул вниз по лестнице. Телефон в его кармане все пел и пел новые песни любви.


Made on
Tilda